«Золотой» человек Чукотки

22 августа 2016, 18:15 3042

17 августа на Чукотке произошло событие, знаменательное даже по меркам России. Генеральный директор ООО «Северное золото» (входит в группу компаний, разрабатывающих золотосеребряные месторождения «Купол» и «Двойное») Николай Григорьев получил почетную государственную награду «Заслуженный геолог РФ». Корр. ИА «Чукотка» встретился с новоиспеченным лауреатом и поговорил с ним о профессии, современном положении дел в геологии, ее перспективах в России и даже о книгах Олега Куваева, благодаря которым геология в СССР в 70-е годы пережила настоящий ренессанс.

Государство снова ставит развитие геологии в приоритет

- Николай Викторович, что ощутили после того, как вам вручили такую престижную награду?

- Подумалось о том, что мой труд, профессиональные знания, вклад, который я внес в развитие северо-востока России – Магаданской области, Чукотского автономного округа, наконец-то оценены по заслугам. 43 года в геологоразведочном процессе и в горном деле – это очень много.

- Сегодня сложилась ситуация, когда многие рабочие профессии стали, условно говоря, не модными. В отличие от 60-70-х годов, когда профессия того же геолога была окутана романтическим мифом, и в нее активно шла молодежь. Как вы думаете, такие награды помогают возвращению престижа профессии?

- Я начинал работать еще в советское время, с 1973-го года. А до этого еще в студенчестве пять лет участвовал в геологических походах, сталкивался с заслуженными геологами – орденоносцами, Героями Социалистического Труда. Тогда наша профессия была в почете, а оценка труда – значимой. И была огромная армия геологической службы. Такая же развитая геологическая инфраструктура на то время была только в Канаде и США. К сожалению, после 90-х наша служба пришла в резкий упадок. И сегодня профессия геолога находится где-то на задворках. Во многом, мы пользуемся плодами деятельности советского прошлого. За прошедшие годы чего-то нового в части твердых полезных ископаемых открыто очень мало, особенно на северо-востоке России.

«Купол» мы разведали и развили с известного рудопроявления, которое было открыто много лет назад (в 1995 году). «Двойное» также открыто и разведано в советские годы (в 1985 году), также как и «Майское» и «Песчанка». Крупных находок из-за упадка службы и отсутствия заслуженной оценки вклада геологов в развитие страны не было давно. К сожалению, в то время государство упустило нечто важное.

Сегодня ситуация меняется - руководство страны уделяет значительное внимание развитию геологической отрасли, в особенности исследованию арктических и субарктических регионов. Мы защищаем свои интересы по развитию этих регионов в ООН.

В профессию – за романтикой

- Будет ли верно предположение о том, что на ваш выбор профессии во многом и повлиял тот романтический миф, который сложился вокруг геологов?

- Действительно, в первую очередь, повлияла романтика. Я много поездил по северо-востоку России – Читинской области, Бурятии, Якутии, Камчатке и выбрал наиболее слабоизученный регион, где можно было максимально приложить свои силы и сделать открытия. В то время и Иркутская область, где я оканчивал университет, и Бурятия были в большей степени изучены, чем северо-восток страны. Куда я и устремился в романтическом порыве.

- Что представлял собой регион в то время? В какие условия приехали, с чем пришло столкнуться и что преодолеть?

- В то время здесь работал очень молодой коллектив - ребята, заряженные романтизмом и энтузиазмом. Условия работы были крайне трудными, не то, что сейчас, когда есть вездеходы, вертолеты. Тогда мы работали на лошадях, оленях. Пятнадцать лет я вел геологическую съемку огромных площадей, и у меня было 15-20 лошадей, чтобы перемещаться от стоянки до стоянки. Трудностей хватало.

- Геология во многом и есть профессия, где приходится преодолевать себя, погоду и породу. Все в этом суровом краю настроено против человека.

- Поскольку я родился и вырос в Сибири, условия северо-востока оказались мне довольно близки по климату. Я из рабочей семьи, с казачества, с самого детства знаком с лошадями, земляными работами, поэтому больших трудностей для меня не возникало. Единственное, что пришлось преодолеть, так это первоначальное недоверие коллектива. Все были молодыми, а я уже со второго года работы стал руководителем партии. Приходилось все организационные процедуры познавать с нуля и ставить себя в ранг администратора, но не забывать при этом свои профессиональные знания.

В 1976-м году я сделал первые открытия – золотосеребряные месторождения «Лунное» и «Арылах». Можно сказать, что оценка и разведка таких месторождений – мой конек и в этой сфере я проработал с начала своей трудовой деятельности. Наш регион чем-то напоминает Мексиканскую и Перуанскую металлогенические провинции, где сконцентрирована большая группа таких месторождений мирового уровня. У нас это Омсукчанский район, в котором находится Балыгычано-Сугойский прогиб с массой золотосеребряных месторождений и одним из крупнейших является Дукатское. Здесь я отработал 22 года, дослужившись до главного геолога в Дукатской геолого-разведочной экспедиции, и сделал ряд крупных открытий.

- Как вы считаете, было в то время на северо-востоке СССР подобие золотой лихорадки, которую Канада и Америка пережили в конце XIX века?

- Конечно, лихорадки не было, но бум развития геологоразведки, связанный с открытием Карамкена и Дукатского месторождения (находятся в Магадане – прим. ИА «Чукотка»), в конце шестидесятых случился. Я как раз попал в эту «струю» и начал работать с первооткрывателями Дукатского месторождения – Валентиной Григорьевной Бростовской и Тамарой Ильиничной Ивлевой.

Помогла сибирская закалка

- Какими вам запомнились первые учителя?

- Это очень открытые люди, которые охотно делились той профессиональной информацией, которой владели. Им уже было за сорок лет, но тот энтузиазм, с которым они вели молодежь, был незабываем. Они сохранили ту романтику, которая привела в профессию и нас.

- Было так, что на правах старших они могли вам что-то жестко высказать?

- По характеру я достаточно упорный и настойчивый человек. И те знания, которые мне дал университет, я старался развить и применить. Для меня было мало авторитетов, я всегда старался отстаивать свою точку зрения. Сибирская закалка помогала. Именно отстаивание своих взглядов, идей и интересов дало мне возможность продвигаться дальше по карьерной лестнице.

- Есть ли профессиональные секреты или хитрости, которые помогают с ходу сказать: здесь есть золото?

- Такие прогнозы можно было делать в XIX - начале XX веков, когда происходило открытие поверхностных залежей руд, сейчас легкооткрываемых месторождений больше нет или они крайне редки. Современная геология требует большого комплекса знаний и исследований – геохимии, геофизики, минерологии, технологии обогащения и других. И только если совместить все это сразу, то можно получить на сегодня результат.

- Сегодня хватает специалистов этих профессий, чтобы заниматься геологоразведкой и добычей полезных ископаемых на Чукотке?

- Специалистов хватает, но, к сожалению, в 90-е мы утеряли методы подготовки молодежи. Ребята попросту не шли в геологические вузы, а выпускаемые специалисты приходили в профессию с очень слабыми знаниями. Правда, в последнее время студенты пошли более подготовленные. Я бываю в своем родном Иркутском государственном университете, в Магаданском и вижу коренные изменения в подготовке. Однако талантливых организаторов в профессии пока крайне мало.

Нужны серьезные государственные вложения

- Как сегодня строится работа «Купола» и «Двойного»?

- Работа идет вахтовым методом – четыре недели на месторождении, четыре недели – отдыхаешь. 90% работающих здесь – это местное население – Магадан, Чукотка. Для регулярности смены вахт мы построили и ввели в эксплуатацию в 2009 году свой аэродром «Купол», который принимает большегрузные самолеты типа АН-26, АН-72, АН-74 и АН-12. Сегодняшняя разведанная минерально-сырьевая база позволяет работать по обоим месторождениям до 2021-го года включительно.

- Есть такое мнение, что сегодня Чукотка исследована всего на 10%, а все остальное богатство еще лежит в земле и дожидается своих исследователей.

- Примерная степень глубокой геологической изученности региона составляет 40%. Остальное - это слабоизученные территории. Основные поисково-разведанные районы находятся вблизи существующей инфраструктуры – около Билибино, Певека. Юг региона – бассейны рек Олоя, Омолона, граница с Карякским национальным округом – вообще слабо изучен. Такая же ситуация и с восточной Чукоткой.Чтобы продвигаться дальше, должна быть государственная программа геологического изучения, для того чтобы сначала подготовить эти площади, а потом уже передавать их на тендер по инвестированию.

- Многие месторождения на Чукотке разрабатывают иностранные компании. Силен ли еще миф о том, что Россия – это сырьевой придаток для запада, или сегодняшняя глобализация окончательно стирает национальные границы?

- Я бы не сказал, что первая часть определения верна. Я работаю более двадцати лет в иностранных компаниях или совместных предприятиях. Во-первых, от них идут огромные инвестиции в разведку, строительство и ввод в эксплуатацию этих объектов. Такой объем вложений зачастую не могут сразу осилить крупные российские предприятия. Запуск «Купола», например, стоил 800 миллионов долларов. Во-вторых, создается большое количество рабочих мест. На двух предприятиях у нас сегодня работает 2500 человек. Плюс сюда можно посчитать представителей подрядных организаций, поставщиков (на 80% это российские предприятия). Опять же не стоит забывать о семьях работников. Итого за счет этих предприятий живет 10-15 тысяч человек.

В-третьих, то золото и серебро, которое мы добываем, продается не иностранным, а российским банкам – Внешторгбанку, Сбербанку и Росбанку. Золото пополняет и Гохран. В этом году он уже купил 75 тонн золота. Из страны оно никуда не утекает. Прибыль, которую сегодня получают предприятия, налоги, которые они платят, тоже остаются в России. И «Купол» и «Двойное» являются градообразующими для всей Чукотки по налоговым выплатам, прибыли. Иностранные компании просто получают свою долю дивидендов.

Хороший геолог поймет коллегу даже без знания языка

- Иностранные геологи чем-то отличаются от российских? Или понимание профессии везде одинаковое?

- Я работаю с канадскими и американскими коллегами с 1994-го года. По духу, пониманию профессии и знаниям мы очень близки. Я практически не знаю английского языка, но превосходно владею инженерными терминами и легко нахожу язык с профессиональными геологами. Не нужен переводчик, если по другую сторону стола находится такой же профессионал, как и ты. Канадская школа геологии очень близка советской и российской.

- Удавалось ли вам побывать за рубежом и познакомиться с тамошними реалиями геологии?

- Я объехал практически весь мир, не был только в Австралии. Процесс геологических поисков мало чем отличается от нашего, но зачастую у них делается ставка на стадию поисков юниорскими компаниями. Так называемых энтузиастов, наподобие наших старателей. Объединяются маленькие юниорские компании, собирают капитал, ищут золото, находят и продают. Мы об этом уже давно говорим, и Роснедра всячески хочет поддерживать это направление.

- Случались ли моменты в жизни, когда она могла внезапно оборваться, и приходилось проявлять всю волю и характер, которые есть? Или это больше киношные образы?

- Да, такие экстремальные моменты случались. Один раз бежал пятнадцать километров до лагеря, чтобы не замерзнуть. Внезапно выпал снег в середине июля и началась настоящая круговерть, наподобие зимней пурги. А я в одной энцефалитке на голое тело. Нередко нападали медведи, приходилось стрелять, чтобы спасти свою жизнь.

- А моменты другого толка, когда хотелось бросить профессию, случались?

- Такого пока точно не было. Профессия до сих пор дает удовлетворение. Предприятия, на которых ты работаешь, приносят пользу людям и государству. За многие годы подобрана прекрасная команда. С некоторыми ребятами я работаю на протяжении двадцати лет. В этом слаженном коллективе все получается. Работать до сих пор интересно. Целеустремленность в организации, корпоративная ответственность создают хорошую мотивацию. Бывают, конечно, моменты, когда что-то не получается, но все преодолевается.

- Когда вам вручали награду, вы говорили, что предприятие, в котором вы работаете, держит высокую планку по добыче золота и серебра.

- Когда мы запустили «Купол», то сразу начали добывать в год порядка двадцати тонн золота и двухсот - серебра и быстро вышли на лидирующие позиции в России. Затем темпы добычи немного упали, но в 2010-м году мы приобрели месторождение «Двойное», запустили производство в 2013-м и снова вышли на прежние объемы. Сегодня мы занимаем вторую позицию после компании «Полюс Золото», которая работает в Красноярском крае. Основное месторождение у них «Олимпиадинское», где они добывают порядка тридцати тонн золота. А так общие показатели коллег равны пятидесяти тоннам. В настоящее время догнать их сложно, поскольку их месторождение крупнее наших.

Социально ответственная геология

- Ваши предприятия нередко выступают спонсорами мероприятий, которые проводят коренные народы Чукотки. Это постоянная политика компании или разовые акции?

- Изначально, как только мы зашли на «Купол», то сразу начали налаживать дружеские и партнерские отношения с представителями коренного населения и их ассоциацией. Мы заключили соглашение в 2005 году, создали специальный фонд.

Первые вклады в него составили миллион долларов от «ЧГГК» и 450 тысяч долларов от «Северного золота», а последующие годовые инвестиции от обеих компаний равняются в совокупности 400-м тысячам долларов. Фонд проводит среди местного населения тендеры на развитие различных проектов по работе малого бизнеса, поддержанию и сохранению традиций КМНЧ, проектов в области образования и медицинской направленности. Правление фонда рассматривает все заявки, и каждый год утверждает порядка 10-15 таких проектов.

- На государственном уровне это называется социальной ответственностью бизнеса. А лично для вас что это означает, есть ли личное удовлетворение от той помощи, которую вы оказываете представителям коренных народов Чукотки?

- Когда к нам на рудники приезжают национальные детские коллективы и показывают свои танцы, поют песни, то видишь, что твои деньги не ушли впустую. Люди начали стремиться получить образование, новую профессию, серьезно снизился уровень пьянства в национальных селах. На наших предприятиях работает почти двести представителей малочисленных народов Чукотки. Поэтому у нас с ними сложились очень тесные дружеские контакты.

Мы вошли в регион с новых позиций, в первую очередь, по охране окружающей среды – оленьих пастбищ, охотничьих угодий и водоемов. Наши программы работают и показывают отличный пример цивилизованного отношения к природопользованию. И местное население это очень ценит.

Куваев писал сказки, но с большой долей правды

- Чукотка практически неотделима от творчества Олега Куваева. Сыграл ли он какую-то роль в вашей жизни, выборе профессии?

- Я в детстве читал много книг, в том числе и этого писателя. Но многое определила моя малая родина – Сибирь, поскольку романтизм изначально нашел место в моей душе. Конечно, читать его очень интересно, многое там приукрашено, а в жизни краски могут быть достаточно жесткими.

- А последнюю экранизации его «Территории» видели?

- Видел. Могу сказать, что это красивая сказка. Она снята на плато Путорана. Но небольшие фрагменты сняты в Провидения. Мы как раз участвовали в доставке персонала своими самолетами и внесли небольшую лепту в съемочный процесс.

В фильме есть моменты, которые хорошо показывают труд геолога. Но когда он выполняет маршруты зимой, это очень надуманно.

А целеустремленность главного геолога в исполнении Константина Лавроненко мне очень понравилась. Актер действительно хорошо передал характер человека того времени, особенно в отстаивании своих профессиональных интересов. Тогда молодежи приходилось показывать характер, доказывать свою правоту даже более старшим коллегам. Собственно, я тоже прошел через это. Когда нужно было себя утверждать, доказывать свою правоту корифеям, которые тебе не верили, приходилось брать их буквально за руку, везти на место и показывать, что это действительно так, как ты говоришь. Поэтому местами я узнавал себя в этом персонаже.